Есть ли у Вас дед или прадед, о котором ничего не известно в семье? При упоминании о котором, в советские времена все замолкали и не хотели продолжать разговор? А не пора ли узнать, что случилось с человеком? Во многих таких случаях человек был репрессирован, а родные, которые знали об этом, боялись даже вспоминать, чтобы не навлечь на себя беду.
Благо, сейчас живем не в тоталитарной стране и имеем полный доступ к материалам репрессивных органов прошлого. Часто ко мне обращаются клиенты просто подтвердить национальность деда или прадеда, а когда мы находим дело о репрессии, видно, как первоочередная цель отходит на задний план и человек просто хочет знать, что же произошло с ее родным. Такие случаи иногда перерастают в полномасштабное исследование родословной.
Работая над одним из таких обращений обрабатывал дело Государственного архива Винницкой области (ГАВО) ф.Р.-6023 оп.4 дело.12261 о репрессии Айхерта Ивана Якубовича. Подобных дел я просмотрел немало. Большинство из них заканчиваются расстрелом и человек не имеет права ни оправдаться ни поставить под сомнение приговор, но этот случай несколько иной.
26 декабря 1937-го года (обратите внимание на дату — как раз во время римско-католического Рождества) Айхерт Иван Якубович с села Деребчин Шаргородского района был арестован по подозрению в систематической контрреволюционной деятельности. При аресте и обыске, как почти всегда было, ничего подозрительного не найдено.
В анкете арестованного указано, что человек поляк, беспартийный, середняк, что его отец работал у помещика — как будто этого достаточно для подозрения.
На первом допросе 28.12.1937 следователь задает вопрос Ивану Якубовичу какой он национальности. Тот отвечает что поляк, после чего следователь спрашивает: почему же, тогда, в паспорте он указан украинцем? — на что получает ответ, что регистратор при выдаче паспорта неверно указал его национальность. Вот одна из причин, почему большое количество поляков по документам стали украинцами.
Далее следуют утверждения следователя, что он обладает материалами, во время пребывания в Украине гетьманцев и немцев Иван Якубович выдавал революционно настроенных крестьян. Во время наступления на с.Деребчин поляков встречал их с хлебом-солью, связывался с польским командованием, ходил в разведку к красной армии. На что следователь получает категорический отказ. Следующий вопрос касается участия в мартовской кулацкой волынке 1930-го года, где обвиняемый, якобы, агитировал против вступления в колхоз. На что обвиняемый отвечает, что не принимал участия в волынке, потому что в то время работал в совхозах. Далее следует обвинение в ведении контрреволюционной агитации, распространение провокационных слухов о ликвидации колхозов и смену власти, о скорой войне с Польшей и поражение СССР в этой войне, в восхвалении хорошей жизни в Польше, агитации населения не подписываться на «Займ обороны СССР» и обвинению власти в грабеже, в дискредитации выборов в Верховный Совет. Такое впечатление, что на мужчину решили все «скопом» свалить. Он категорически отрицает все эти обвинения.
Единственным доказательством по делу выступают четыре допроса односельчан, очень похожые друг на друга — Ковальчука Павла Онуфриевича, Сауляка Василия Григорьевича, Бойко Демьяна Ивановича и Салюка Иларион Демьяновича. Допросы датируются 28.12.1937 и подтверждают, как под копирку, все обвинения следствия.
Далее видим обвинительноге заключение и решение народного комиссара внутренних дел СССР от 22.02.1938 года об осужденнии Айхерта Ивана Якубовича до 10 лет трудовых лагерей. Я подозреваю, что единственное, что спасло мужчину от расстрела — это его категорическое отрицание собственной вины.
Но мужчина не собирался сдаваться и уже 24.07.1939 года пишет жалобу Винницкому областному прокурору. Где отмечает, что единственным основанием для возникновения его дела была его национальность, далее описывает свою жизнь и объясняет, что не мог быть причастен ко всем обвинениям и делает предположение, что посадили его за донос партийца Новицкого, который был заведующим в совхозе — из-за того, что он успокоил его, когда тот, будучи сильно пьян, разгонял доярок. После этого инцидента Новицкий угрожал его посадить. И просит пересмотреть его дело.
Как ни странно, на его жалобу реагируют и еще раз опрашивают свидетелей. Выясняется, что на тот момент, Павел Онуфриевич Ковальчук уже покойный, найден мертвым в пруду завода 25.01.1940 года. Сауляк В., Бойко Д.И. Салюк Л.Д. подтверждают свои показания 1937 года, а также их подкрепляют еще ряд новых допросов проведенных в марте-апреле 1940 года, а именно — Блажко Михаила Васильевича, Герасимовича Михаила Гриоровича, Липко Василия и Гульмана Василия. Все они снова очень похожи между собой и подтверждают обвинения.
И уже 20.09.1940 года видим постановление о том, что по результатам проверки, оставить жалобу Айхерта И.Я. без последствий, о чем сообщить его начальнику лагеря.
Насколько понятно дальше Айхерт И.Я. отбыл все 10 лет наказания и вернулся домой и уже в 1962-м году продолжил борьбу за очищение своего имени. Он пишет заявление на имя прокурора УССР и просит пересмотреть его дело. Его заявление приняли и решили провести дополнительную проверку.
При допросе Блажко Михаил Васильевич заявил, что знает Айхерта и ничего плохого о нем сказать не может, также, что он был на допросе в 1940 году, где также ничего плохого о нем не говорил.
Салюк Ларион Демьянович на допросе заявляет, что протоколы его допросов за 1937-й и 1940-й год ему зачитали и он их понял, но подтвердить их не может так как такого он не говорил, протоколы подписал не читая. «Тогда было трудное время, а я еще и доверял органам НКВД». Также он говорит, что не помнит, чтобы Айхерт выдавал крестьян гетманцам, немцам или полякам, никогда от него не слышал контрреволюционных призывов и в их селе вообще не было антиколхозной волынки.
На повторном допросе Герасимович Михаил Григорьевич говорит, что плохо знал Айхерта, так как тот живет от него далеко, но он не помнит чтобы его допрашивали в 1940 году и подпись на протоколе не его.
Далее допрашивают Бойко Демьяна Ивановича — он тоже хорошо отзывается о Айхерте и заявляет, что его по делу Айхерта не допрашивали и подписи под протоколами за 1937 и 1940-й год не его. Он также заявляет, что волынки в их селе не было вообще.
Справка из сельского совета свидетельствует, что Ковальчук Павел Онуфриевич, Сауляк Василий Григорьевич, Липко Василий Елькович и Ульман Василий Трофимович покойные.
Также есть показания двух односельчан, которые до этого не выступают в деле, которые отзываются об Иване Якубовича достаточно положительно, это — Жарковский Иван Васильевич, Вельский Владимир Станиславович.
8.03.1962 Винницкий областной суд постановил, что постановление Особого Совета при НКВД СССР от 9.02.1938 года по отношению к Айхерту Ивану Якубовичу отменить, а дело закрыть за отсутствием состава преступления.
С этого дела можно проследить, что тогда было за время, когда по наводке или без неё, просто за то, что национальность — поляк, человека арестовывали, подделывали документы и осуждали. А сколько людей было расстреляно и так и не смогли дождаться своей реабилитации? Понятно, что никто не компенсировал Айхерту Ивану Якубовичу 10-ти лет жизни и утраченное здоровье, мало того, никто даже прощения не попросил за ту страшную ошибку.
Если Вы в деле находите протоколы допросов соседей на своих родных, имейте в виду, что они могут быть поддельные. Работала репрессивная машина для того, чтобы уничтожить всех, кто мог думать иначе и мог организовать сопротивление тоталитарной власти, и в ее жернова попадали совершенно случайные люди, такие как фигуранты этого дела. Мы должны знать и помнить о таких случаях, чтобы не допустить повторения исторических ошибок.
© Виктор Долецкий
P.S.
Статтью подготовлено специально для Пращур.укр. Если Вы заинтересованы в исследовании своих семейных корней, хотите создать генеалогическое дерево, найти документы о происхождении для Карты Поляка — обращайтесь к нам. Мы поможем!