До вхождения Подольской земли в состав Российской империи во всех сферах церковно-религиозной жизни края, как в целом в Правобережной Украине, сформировались Украинский самобытные черты. Церковное управление, организация церковной жизни, обрядовая сфера, речь, музыка, пение, архитектура, живопись, религиозная психология стали неотъемлемой частью украинской ментальности, духовной культуры украинцев. Одной из характерных черт украинского православия, по убеждению отечественных исследователей, был демократизм церковного управления, предусматривающий активное участие мирян в делах жизни на основе совместного решения дел на всех уровнях — от архиерейского собора до отдельного прихода.
Известный церковный историк А. Лотоцкий отмечал: «Главная черта украинских православных соборов была та, что на них присутствуют и действующие были не одни только епископы, но и представители от духовенства, белого и черного, и от всего православного народа. Это условие считалась таким ??конечным, что если ей не следовали, то соборы не признавались церковной общиной, и просто даже не могли произойти».
Епископат избирался духовенством и народом. Священники и причтники, члены епархиальных учреждений и приходская церковная власть также избирались прихожанами. Избранного приходом кандидата на настоятеля храма посвящал или благословлял правящий архиерей, в случае отсутствия кандидатуры он сам делал такое назначение.
Характерной особенностью украинской церкви было и то, что она «никогда не подчеркивала внешнее обрядовое благочестие, не была рабом буквы и титлы, а углублялась во внутренний смысл веры, заботилась о разумной, осмысленной, а не буквалистичной связьи человека с Богом». Богослужебным языком был церковнославянский, однако церковные проповеди, в основном, произносились на родном языке. Самобытности украинского народного мировоззрения нашла свое выражение и в духовной музыке и пении. Как отмечал один из иностранцев, «грекорусы, конечно, святее и величнее прославляют Бога, чем римляне. Псалмы и другие священные песни ежедневно произносят в храмах, с подпеванием народа на родном языке, по правилам музыкального искусства».
Самобытные формы были присущи и украинской церковной архитектуре и церковной живописи. Деревянные церкви, например, чаще строились с одной, тремя, пятью или даже девятью куполами (зависело от количества жителей в населенном пункте). Их бани были грушевидной формы и завершались главками с крестами. Неотъемлемой составляющей церквей были пятиярусные иконостаси, которые отмечались богатством резьбы и отображали историю христианской церкви. Иконописное искусство также отличалось от византийской и русской иконописных традиций, для которых характерны были схематичная передача образа и его обособленность от мира, аскетизм. Украинской живописи были присущы черты значительно большего демократизма. Известный отечественный искусствовед В. И. Свенцицкий подчеркивал: «Он насквозь демократический, а иногда отмечается чисто народным характером и индивидуальным, достаточно свободной трактовкой иконографических канонов и стилевых особенностей, что придает ему своеобразного очарования, непосредственности, актуальной свежести». Иконы стали не только предметом поклонения, но и своеобразным украшением и оберегом жилища украинцев, символами моральных принципов и норм, милосердия, добра, любви, благочестия. В уважении к иконе миряне видели свою духовную связь с изображенными на них персонажами. Иконы, особенно в Подольском регионе, часто украшали вышитыми полотенцами, церковными символами и атрибутами.
Важным звеном бытия церкви были отношения приходской общины и священника, которые формировались на протяжении веков на основе высокой моральности и опыта, который передавался из поколения в поколение. Именно на уровне прихода разворачивалась содержательная жизнь церкви, реализовались ее христианские ценности, утверждались церковные обряды и праздники. Здесь несгибаемого авторитета приобрела традиция избрания священника общиной. Это был испытан веками и очень надежный способ привлечения на священническую должность человека, которого община знала, уважала и которой вполне доверяла. Общественный выбор не придавал особого значения духовному образованию, наличии свидетельства о ней и т. Достаточной гарантией для прихожан было умение читать и петь, оформлять различные канцелярские бумаги, быть защитником интересов верующих.
Таким образом, на протяжении веков на украинских землях, в том числе и на Подолье, сформировалось собственное особое понимание православной веры, которая, взаимодействуя длительное время с элементами украинской культуры, быта, обычаев, традиций и обрядов, постепенно приобрела этнонациональных признаков. Образовалось такое историко-духовное явление, которое мы называем украинским православием. Согласно этнонациональной окраски приобрело со временем и российское православие, вышедшее из Киевской митрополии. Российские традиции, исполнение церковных обрядов, молитв, рисования икон, празднование церковных праздников и почитания святых существенно отличались от украинских традиций. Они были настолько существенными, что после сравнения обрядово-культовых сфер украинского и российского православия современный исследователь А. Саган сделал вывод, что «трудно поверить в то, что Московская церковь — церковь-дочь Киевской».
Понятно, что такое полиэтническое и поликонфессиональное государство, как Россиская империя с господствующей православной религией, пыталось использовать православный фактор как один из важнейших идеологических рычагов в укреплении и утверждении имперских интересов во всех регионах, в том числе и на Подолье. Как отмечал писатель И. Аксаков, «государственная власть в России преподнесла правила соборов и святых отцов до уровня гражданских законов и полицейских правил, а греховные уклоны свободы от послушания требованиям церковным — на уровень уголовных преступлений и поступков».
Поэтому после присоединения края к Российской империи в Подольской православний епархии началось активное внедрение порядков по великодержавнимы шаблонами и постепенная ликвидация украинской национальной самобытности во всех сферах жизни — административно-территориальном устройстве, юридически-правовых нормах, церковно-религиозной сфере, а также в традициях, культуре, образовании, языке, истории, книгопечатании и др. Особенно четко это проявилось через:
- унификацию украинских церковных структур с великорусским образцом;
- назначение на ключевые иерархические должности россиян или иностранцев, добросовестно выполняли любые команды царского самодержавия;
- русификации кадров украинского духовенства через обучение и о? происхождения начальной церковной службы в русских православных епар? хиях;
- повсеместная организация православного образования по единым российскими программами.
Благоприятные условия для церковной карьеры создавались тем священннослужителям, которые проявляли абсолютное верноподданничество российскому императору, проводили мероприятия по нивелированию традиционной религиозной культуры и полной ее ликвидации в архиерейские назначения священников и церковнослужителей вместо их выборов, введение великорусского произношения богослужебных текстов, обязательное строительство храмов за российскими стандартами и тому подобное. Этой задачей также отвечала строгая цензура духовно-религиозной, культурно-образовательной, научной и художественной деятельности на присоединенных Украинских территориях.
В логической связи с такой имперской политикой был введен на всех уровнях курс на «купночиние», то есть сведения церковно-религиозной жизни, богослужебной практики, епархиального и приходского устройств к единым правилам, взяв за основу московско-византийские образцы. Особо жестко унификовалась и контролироваласть деятельность приходского духовенства. Каждый священнослужитель перед принятием сана давал присягу на верность царскому престолу и тем самым превращался не только на верного слугу православной церкви, но и императора и Российского государства. В его обязанности также входило постоянное упоминание имен российского императора и членов его семьи во время проведения литургий. Так, например, как только Подолье вошло в состав Российской империи, каждый храм получил текст полного титула российских самодержцев, который вместе с многолетием произносился диаконами при крупнейших православных праздниках. В богослужебную практику было введено большое количество так называемых высокоторжественных праздников и царских служб в честь каждого значительного события в семье Романовых. Соответствующие указы как обязательные нормативные акты направлялись в каждую епархию, а оттуда — в каждую церковь. Так, при рождении или крещении членов императорской семьи приходское духовенство обязано было перед проведением литургии объявить царский манифест относительно этого события, а затем «провести благодарственный молебен Господу Богу с коленопреклонением и дневным колокольным звоном», с обязательным последующим упоминанием имени родившегося и окрещенного наследника при богослужениях.
Более того, в соответствии с государственными и синодальных постановлений они должны были нарушать тайну исповеди, если исповедников сообщали им о злом умысле по жизни и чести русского самодержца или о замысле совершить бунт или измену. Такая исповедь считалась «непра? Вильно», и духовник немедленно сообщал об этом в полицейские и духовные органы.
В «царские дни» священники с амвонов провозглашали особые проповеди, которые систематически направлялись духовной консисторией на места. В них звучали призывы к мирянам не оказывать сопротивление государственной воли и не допускали высказываний недовольства или неосторожных суждений о действиях власти или венценосных особ. Отмечалось и то, что жизнь самодержца является святыней, которая имеет предохраняться ценой жизни всех и каждого. Кроме того, во исполнение указа Павла I от 18 мая 1799 гражданские и духовные власти постоянно следили за исправностью портретов императора и членов царской семьи. На местах тщательно следили за соблюдением распоряжения по выявлению и запрете продажи икон из искореженными изображениями, а также о порядке чтения в церквях царских манифестов в связи с победой русских войск над Францией, над Турцией или в других войнах.
Особенно торжественно отмечались в православных храмах Подолья победа над Наполеоном, взятие Парижа и заключение Священного Союза. Текст договора и царский манифест по этому поводу зачитывался в каждой церкви, а затем вывешивался во всех сельских храмах. В соборах и монастирских церквях эти документы шлифовались на специальных металлических плитах. Согласно распоряжению духовных властей благодарственные молебны по этому поводу проводились ежегодно на рождественские праздники вплоть до начала XX в. Как правильно отмечал исследователь П. Знаменский, церковные кафедры были собственно превращены в «присутственные места», где оглашались царские указы и манифесты, синодальные и епархиальные распоряжения, приказы гражданских и военных властей, озвучивались местные новости.
Большим количеством церковных мероприятий сопровождался приезд императора или членов царской семьи в регионы. Так, на Подолье в течение первой половины XIX в. несколько раз побывали императоры Александр І и Николай I. О таких визитах не только гражданские власти, но и духовное начальство предупреждалось заранее, получая подробные инструкции. В свою очередь правящий архиерей отдавал распоряжения работникам консисторий, духовных правлений и благочинным тщательно проверять этап церквей и подготовить священников, причетников и мирян к встрече с императором. Если же царская особа останавливалась на ночлег в губернском городе, то духовенство всех городских храмов должно было проводить богослужения с утра до вечера и организовать мирян на эти действия. В этом им помогали местные власти, буквально загоняя мирян на богослужение, а если подоляне их игнорировали, то нарушителей строго наказывали вплоть до ареста и тюремного заключения.
Как убеждаемся, через систему проповедей тщательно, которые организовывались и контролировались на всех церковных уровнях, не только обеспечивалась унификация Украинской церковно-религиозной жизни, но и осуществлялось манипулирование религиозным и национальным сознанием подольских прихожан. Через церковные проповеди верующему народу целенаправленно прививали повиновение помещикам и власти, запрещали отмечать народно бытовые праздники и придерживаться национально-религиозных обычаев и обрядов. Однако такие меры во многих случаях наталкивались на пассивное сопротивление как со стороны подольского духовенства, так и прихожан, которые безразлично относились к официальной казенщине, которые все больше омертвляли церковную жизнь. В связи с этим в декабре 1835 года р. Св. Синод утвердил меры, которые должны были принимать священники в случае невыполнения прихожанами религиозных обязанностей и ослабление их веры. Правда, нарушение этих предписаний зачастую вызывали местные помещики и экономы, которые заставляли своих крепостных крестьян работать в праздничные, воскресные и высокоторжественный дни, особенно во время весенних и осенних полевых работ. Немалые землевладения были и в православной церкви, которые нередко обрабатывались подольскими крепостными, нарушая введеные правила. Поэтому часто священники закрывали глаза на такие нарушения и подавали высшим церковным властям фальсифицированные данные о посещении мирянами богослужений. При выявлении таких нарушений на священников накладывались большие денежные штрафы за сокрытие настоящей информации в клировых и исповедальных ведомостях.
С целью недопущения подобных и других фактов правящий архиерей, викарный епископ, благотворительные несколько раз в год ревизовали приход. По результатам ревизии выдавались указы духовной консистории о ситуации и наказания виновных. В частности, после проверки церквей Винницкого уезда на территориях всех духовных правлений вступил в силу запрет церковным хорам использовать древние напевы музыкальных произведений, священникам совершать православные обряды иностранным военным чинам, если у них не было документов о присоединении к православию, а в церквях сохранять личное имущество.
Особенно строго относились высшие церковные власти к попыткам духовенства без ведома консистории направлять жалобы и ходатайства в Св. Синод или российском самодержцу. Так, когда архимандрит одного из подольских монастырей написал жалобу на имя императора без разрешения на это епархиального начальства, то с Св. Синода пришло распоряжение «упомянутого архимандрита освободить от должности и перевести в монастырь другой епархии на должность иеромонаха и установить с ним строгий надзор, не позволяя ни писать просьбы и официальные бумаги». В то же время на уволенного архимандрита наложили епитимью, а во все духовные правления и монастыри, согласно требованиям Св. Синода, направили соответствующие указы духовной консистории с обязательным письменным распиской каждого церковника об ознакомлении и недопущения подобных вещей в будущем. Это же касалось и порядка подачи и рассмотрения апелляционных жалоб. Каждая вина священников и другого церковного клира подлежала обязательному реагированию со стороны епархиального начальства. Так, например, в 1846 в духовной консистории был рассмотрен 229 подобных случаев, и все виновники были наказаны — от понижения в сане до епитимьи в монастырях или архиерейском доме.
Фактически епархиальные управленческие структуры стали важной составной в формировании местного бюрократического аппарата, который соединил традиции польской и российской государственности и служил цепным механизмом бумажной волокиты и промедления в решении любых вопросов. Особенно это наблюдалось в церковных делах. Например, для того чтобы получить разрешение на строительство новой церкви или перестройку ее с костельного помещения, необходимо было пройти все гражданские и церковные инстанции от местных властей в Сенат и Св. Синода, а в некоторых случаях получить разрешение от самого императора. Церковные чиновники задыхались от бумажной круговерти. Так, в 1846 в Подольске духовную консисторию только из высших государственных и церковных структур поступило 2119 распорядительных документов, 71 — хозяйственная и 169 судебных дел, а всего было рассмотрено 12,3 тыс. Входящих и 19,5 тыс. Исходящих документов , оформлено 1 295 протоколов заседаний.
В духовных правлениях было рассмотрено 14,3 тыс. входящих документов, выходных — 31,3 тис.31 Как подчеркивает современная исследовательница В. Шандра, для утверждения имперских порядков на присоединенных территориях Россия не только наращивала полицейскую структуру власти, но и модернизировала духовно-церковную бюрократию, насаждала канцелярский стиль руководства во всех сферах деятельности, что способствовало инкорпорации края в систему централизованного государства. Широкий простор для дальнейшей унификации церковных обрядов и огосударствления православия в Подольской епархии открылся после подавленного польского восстания 1830-1831 гг. И ликвидации греко-католической церкви в 1839 Во-первых, это стало возможным из-за того, что польское национально политическое движение потерпело поражение; во-вторых, этому способствовало административно-церковное присоединения почти полуторамиллионной массы униатомов Юго-Западного края, не вызвало социального взрыва; в-третьих, царское правительство решилось на решительные меры по ликвидации украинского самобытного православия и окончательного утверждения диктата абсолютистськой власти в этих регионах. Как уже отмечалось, именным указом от 25 июня 1840 на территориях Волынской и белорусских губерний «отныне и в дальнейшем … любое действие Устава Литовского и всех на основе настоящего Устава или в дополнениях к нему выданных сейма конституциях и других постановлениях прекратить, заменив их общими Российскими законами и сохраняя … такой же порядок, введенный для всех других внутренних областей империи». Одновременно, как уже отмечалось, в 1841 вступил в силу новый «Устав духовных консисторий», которым было окончательно унифицированы все звенья церковного управления на епархиальном уровне. С тех пор по единым правилам стали регулировать все сферы церковно религиозной жизни в епархии: возвращение, сохранение, распространение и окончательное утверждение господствующей православной веры на подольских землях, порядок богослужения, сооружения и обустройство храмов, деятельность приходского клира и мирян, церковный суд и тому подобное. Как видим, место в инкорпорацийний и государственно-церковной политике русского царизма занимали вопросы полного нивелирования украинской самобытности во всех сферах жизни, в том числе и в духовно-религиозной сфере, особенно по унификации и полного огосударствления церковной жизни в Правобережной Украине, в частности в Подольском регионе.
Статья подготовлена по материалам работы Ю. Блажевича, опубликованной в издании «Научные труды Каменец-Подольского национального университета имени Ивана Огиенко,